- Hу, мы пойдем, - сказал он, вставая из-за стола.

- Да-да, конечно, - забормотала она, собирая пустые чашки.

Уже в дверях, когда я вызвал лифт, а дядя Паша прощался, она вдруг взяла его за рукав и без всякой слезливости сказала:

- Вы знаете, у нас в подъезде поселился бомж, ну в подвале. Его уже несколько раз видели. Он там вроде бы ночует. Так вот, по-моему он уже вполне вам подходит. Очень старый. Очень. Я сама видела. Может быть, вы сейчас и проверите? Пока вы здесь?

- Обязательно, - мрачно пообещал дядя Паша.

- Hу и сука, - только и сказал он, пока мы ехали вниз.

В подвале было сыро и жарко. Пахло кошками. Дядя Паша шел впереди, держа в одной руке "Грач", а в другой - фонарь, а я маячил за его широкой спиной. С потолка постоянно что-то капало.

Лежбище у бомжа было прямо под трубой теплоцентрали. Толстая, обмотанная кусками стекловаты проржавевшая железная кишка ползла вдоль стены, покрытой разводами отсыревшей штукатурки, а под ней лежало какое-то тряпье, сваленное в кучу. С потолка на тонком шнуре свисала тусклая лампочка, и дядя Паша выключил фонарь. Потом нагнулся, подобрал покрытую паутиной бутылку темно-зеленого стекла, понюхал ее и отставил в сторону.

- Будем ждать. Раз свет не погасил - вернется, никуда не денется.

Я поворошил ногой кучу тряпья. Там была какая-то рваная куртка, истрепанное и побитое молью одеяло, старый ботинок, зимняя шапка с опущенными ушами, и масса другого хлама, не подлежащего опознанию.

Дядя Паша тем временем начал осматриваться по сторонам. Я как раз хотел спросить его, что он делает, когда что-то сильно ударило меня между лопаток. Я полетел лицом вниз, извернулся, грохнулся на пол и больно ушиб плечо. Потом поднял глаза и оцепенел: надо мной стоял здоровенный мужик, закутанный в лохмотья, и замахивался длинной арматуриной. Все произошло так быстро и практически бесшумно, что я даже не поверил в реальность происходящего. Он же меня убивает, вдруг понял я. Убивает, а дядя Паша ничего не делает! Дядя Паша просто ничего не услышит!