— Это возможно?

— В документе ничего не говорится о том, что это невозможно. Хотя сумма вознаграждения остается неизменной и каждая семья имеет право лишь на один голос.

— А что с детьми фон Тибольта?

— Боюсь, тут совсем иной случай. Для вас это может вырасти в целую проблему. Как явствует из послевоенных документов, мать с двумя детьми уехала в Рио-де-Жанейро. Лет пять-шесть назад они исчезли. В буквальном смысле. Полиция не располагает никакой информацией о них. Ни адреса, ни места работы, ни места жительства. Это странно, потому что их мать какое-то время весьма преуспевала в бизнесе. И никто, похоже, не знает, что там произошло, а если кто и знает, то не спешит об этом рассказывать.

— Вы говорите, с двумя детьми? Кто они?

— Вообще-то их трое. Самый младший ребенок — дочка Хелден. Она родилась после войны, в Бразилии, ее зачали, очевидно, в самые последние дни существования рейха. Старший ребенок — тоже дочь, Гретхен. Средний ребенок — сын Иоганн.

— Вы говорите, они исчезли?

— Возможно, это слишком сильно сказано. Мы же банкиры, а не детективы. Мы не проводили тщательного расследования. Бразилия ведь такая большая страна. Ваши же расследования должны быть в высшей степени тщательными. Детей нужно найти. Это первое условие контракта. Если его не выполнить, счет невозможно будет разморозить.

...Холкрофт закрыл папку и положил ее в атташе-кейс. Его пальцы случайно коснулись листка бумаги, на котором печатными буквами тридцать лет назад было написано странное послание уцелевших участников заговора «Вольфшанце». Манфреди и тут был прав: старые больные люди, отчаянно пытавшиеся сыграть свою последнюю роль в драме будущего, которое они с трудом могли предвидеть. Если бы они его предвидели, они бы обратились к сыну Генриха Клаузена". Просили бы, а не грозили. Эта Угроза была для него загадкой. Почему они ему угрожали?