Спецуполномоченный слегка скривился.

– Обращайтесь ко мне, как я и сказал: товарищ Иванов. Имя мое вам без надобности. С днем ангела мы друг друга поздравлять не будем. Еще вопросы? Хорошо. Задачи эскадрильи будут сугубо секретные. В основном это разведка. А также разные мероприятия, не имеющие прямого законного обоснования, но необходимые для страны. Официально мы не существуем. Вы подчиняетесь только мне, или моему заместителю: товарищу Браун-Железновой. – Кивок в сторону Саши. – Я подчиняюсь непосредственно Центру. Вы должны понимать, что это значит.

О да, мы понимали. Центр, особенно когда не называют конкретных имен и названий – это очень круто. И подчинение без посредников тоже круто.

– У нас огромные, почти неограниченные права. Точнее, права наши ограничены лишь требованиями целесообразности. Всё, что целесообразно и на пользу дела – хорошо. Сообразно, ответственность на нас огромная. Страшная ответственность. Как я уже сказал, официально нас не существует. Более того, почти весь личный состав числится погибшим, пропавшим без вести или отбывающим различные сроки заключения. В случае успеха нашей деятельности вы будете восстановлены в званиях, личные дела будут абсолютно чисты. Стаж засчитают по военным нормам: год за три. При этом нужен контроль за вашей деятельностью. Присяга в нашем случае – не гарантия. Поэтому каждому из вас будет имплантирована миниатюрная бомба с дистанционным взрывателем. В район первого шейного позвонка...

– Кнопка, амиго! – Перебил его Сантуш и зловеще ухмыльнулся. – У кого будет кнопка?

– Товарищ. Товарищ, а не амиго, с вашего позволения. – Иванов подарил Комачо колючий взгляд.

– Товарищ, а флуггеры тоже заминируют? Хорошая гарантия, не будь я Павел Кутайсов! – Пилот, подавший голос, аж подпрыгнул от эмоций.

– Кнопка будет у меня, это раз. Флуггеры будут заминированы, это два.