-- Вас никогда никуда не приглашали?

-- Никогда. Мне возносили молитвы, меня умоляли, мне приносили жертвы, даже всесожжения -- в давние времена, -- но приглашений я не получал ни разу.

В этот момент внимание портье привлек еще один старик, застрявший с чемоданами меж вращающихся входных дверей. Чемоданы были преотвратные, пластмассовые. Старикашка же выглядел так: черные буйные патлы, зловеще обрамляющие лицо; физиономия разительно контрастировала с фарфоровой румяностью первого долгожителя -- жуткая, вся какая-то мятая и искореженная, в глубоченных морщинах, прямо не лицо, а застывшая маска отчаяния; черные глаза, казалось, вобрали весь мрак и ужас мироздания, с подрагивающих век то и дело сбегали слезы, теряясь в бороздах пергаментных щек.

-- Mon Dieu, -- пробормотал портье, наблюдая за схваткой старичка с дверями. -- Он старше самого Господа Бога.

-- Нет, мы примерно одного возраста, -- возразил Старик.

-- Бертолини! Анвар! -- позвал портье.

Двое привратников были так увлечены впечатляющей картиной, что лишь теперь вспомнили о своих обязанностях и стремглав бросились выручать страдальца. Чемоданы у него оказались подозрительно легкими.

Неровной походкой старикашка приблизился к стойке.

-- Ну наконец-то, -- недовольно пробурчал Старик.

-- В каком смысле "наконец-то"? -- огрызнулся вновь прибывший.

-- Я тут стою, жду, болтаю о всякой ерунде. Ты же знаешь, как это меня утомляет. Откуда чемоданы?

-- Украл. Ты ведь не думал, что я стану их покупать? Да и денег у меня не было.

-- Ваше имя? -- вмешался портье, делая вид, что разговор приятелей его совершенно не интересует.

-- Смит, -- быстро ответил за своего товарища Старик.

Не поднимая глаз от регистрационной книги, портье едко заметил:

-- Постояльца, который регистрируется под фамилией "Смит", обычно сопровождает "миссис Смит".