— Что это за дерьмо нам дали? — попробовав, оттолкнул тарелку Хадсон.

— Ты еще не пробовал, что мы в прошлом полете ели! — почти радостно отозвался Фрост. В отличие от Эйпона, черты его лица были несколько более европейскими.

— По-моему, нам дали кукурузный хлеб.

— В прошлый раз мы вообще ели каких-то пиявок.

— Да, — немедленно добавил Дитрих, — только та, что ты ел, была не пиявка, а глиста.

Хадсон, как новичок, не знал, верить этому или нет, а над его головой уже собирались новые тучи.

Кто-то подмигнул проходящему мимо Бишопу, тот отставил поднос, и почти сразу же натренированные руки схватили Хадсона за шею.

Бишоп прижал его ладонь к столу.

— Не надо, ребята! — еще не понимая в чем дело, на всякий случай запротествовал бедняга Хадсон, но было уже поздно.

В воздухе мелькнул нож и ударился острием в поверхность стола между пальцами Хадсона. Бедняга принялся вопить. Нож прыгал между его растопыренными пальцами все быстрее, дикий крик не прекращался. Нож выбивал дробь. Кругом смеялись.

— Ну ладно, ребята, — еле отдышавшись от хохота произнес Хигс.

— Кончаем!

— Здорово! — хихикнул кто-то.

— Ну, спасибо! — выдохнул Хадсон, убедившись, что опасность осталась позади.

— На, ешь спокойно, — передал ему кто-то тарелку.

— Это было совсем не смешно, ребята! — все еще ошарашенно глядя по сторонам, заключил Хадсон.

Между тем освободившийся Бишоп направился с подносом к «начальственному» столу.

— Лейтенант Горман… — Тарелка опустилась на стол.

— Угу.

— Мистер Берт…

Глядя на них с едва прикрытым отвращением, как нередко смотрят на начальство, не заслужившее доверия или, наоборот, заслужившее самую пакостную репутацию, Дрейк процедил сквозь зубы:

— Что-то этот новый лейтенант слишком нос дерет…

Судя по гримасам, об этом подумал не один он.

На какую-то секунду реплика убрала веселье. Дерет нос — это было, в общем-то, мелочью. Но, с другой стороны, от командира зависела их жизнь. Сможет ли он достойно встретить опасность бок о бок с ними, если изначально ставит себя в исключительные условия? И пусть под этими «условиями» подразумевался всего лишь отдельный столик, — большинству это показалось не лучшим предзнаменованием.