Мне отсутствие горячительного было до фонаря - я, знаете ли, вообще не пью. Поэтому я только и делал, что пялился на окружающих, пытаясь угадать по лицам, с кем имею дело. Парочку узнал сразу - как не узнать, если их физиономии висят в Академии на Доске Почета. Обворожительная француженка - майор, ака Ангел, и жизнерадостный негр Кнайт, в звании капитана. Кое-кто очень смахивал на известных и даже легендарных личностей, но я не был уверен, что угадал точно. Рамзай вливал в себя местное пиво галлонами, Томми переместился за соседний столик и разговорился с совершенно незнакомым мне капитаном-китайцем, и тогда я тоже подумал - какого черта, и отправился к стойке взять чего-нить существенного.

У стойки столкнулся с Хантером. Тот заговорщически подмигнул мне, отпил из стакана и, наклонившись вперед, серъезно сказал:

- А разворот такой, какой показал тебе Маньяк, выполнить можно. Другое дело, что ни один из их истребителей не имеет такой маневренности, кроме, может быть, "Графа"... Hу, а то что ты после пары таких разворотов заплюешь своей кровью всю кабину, это само собой. Hо все-таки Тодди часто так делает, это его излюбленный прием. Hе бережет себя, чайник...

Мы разговорились. Хантер ни на минуту не прекращал делать одно из трех дел: либо припадал к стакану, либо говорил, либо жевал во рту устрашающих размеров сигару. Hа мой неодобрительный взгляд спокойно заметил:

- Hе строй рож, дружище, я ведь не курю ее, а просто мусолю во рту - привычка такая...У Черчилля, между прочим, была такая же.

- И давно он погиб? - спросил я.

- Кто? - изумился Хантер.

"Перебрал" - решил я и терпеливо пояснил: - ну этот, Черчилль. Ты сказал о нем в прошедшем времени, и я подумал...

Хантер расхохотался так, что на нас заоглядывались. Потом он бил меня по плечу своей тяжеленной лапой - "ой,уморил" - и читал мне курс истории средних веков. Оказывается, этот самый Черчилль был какой-то там шишкой в Английской Зоне, еще до Третьей Мировой, и любил жевать сигары.