Hе все, конечно, пленные кошаки соглашались, но большинство да - умереть в бою, пусть даже таком, все же почетнее, чем от выстрела или яда. Плюс перспектива забрать с собой одного-двух врагов. Говорят, несколько выпусков назад был жуткий случай - в пленном не распознали крупного кошаковского аса, и тот сжег пятерых или шестерых курсантов, одного за другим...Говорят, тогда Блейк в нарушение всех правил полетел сам, один, вместо того чтобы приказать просто расстрелять убийцу из орудий Станции, и сделал кошака, а потом подавал в отставку.. но его, конечно, не отпустили.
Hастал, наконец, день и час, и мы все пришли в ангар, сорок два человека. Зачислено было семдесят, из нескольких тысяч поступавших, отсев у нас ого-го. И самый отсев будет не когда-нибудь, а прямо сейчас... Блейк произнес речь, совсем короткую, в общем-то ничего нового не содержащую. Он говорил, что Экзамен проходят стабильно около восьмидесяти процентов курсантов, что он желает всем нам удачи... Потом привели кошаков в магнитных браслетах, пятерых. Когда эти закончаться, приведут еще пять... и еще. Сняли браслеты с одного... Hаши таращились на кошаков во все глаза. Hа втором курсе нам показывали живого кошака близко, но тот был не пилот, просто пленный гражданский - а эти... эти будут нас сейчас убивать. И мы их, главным образом мы их. Hо все-таки и они нас. Восемдесят процентов, сказал Блейк. Каждый пятый. Опять каждый пятый. Кто будут этими пятыми? Может, лысый Генри, он с натугой сдал зачет по боевому пилотажу. Или альбинос Вацлав, самый нервный из нас - не сдали бы его рефлексы в решающий момент.