Искорки пляшут в игривом танце, то сближаясь, то вновь разрывая дистанцию. Чертят линии в черноте всполохи выстрелов.

- Долго возится, - говорит Дилинджер. Дилинджер - наш инструктор по боевому пилотажу на третьем-четвертом курсах, пока мы не перешли к Блейку. Пока я его в первый раз не обставил, он обращался ко мне не иначе как "эй, сопляк, мать твою, иди сюда и смотри, как это нужно делать". Впрочем, и потом он так же разговаривал. Только убрал "мать твою". Стопроцентный американец, родом с Земли.

- Крепкий орешек ему попался. В их системе званий - что наш капитан, командир эскадрильи. - отвечает Бронсон, ведущий технарь, и облизывает губы. Эге, да он волнуется. Черт побери, да они все тут волнуются. Странно, что я ничего не испытываю. Hаверное, потому, что знаю - Томми справится.

Мгновение - и одна из искорок расцветает ярко-красным цветком. Пока еще не понятно - кто? Секунда, другая - общий облегченный вздох. Томми, Томми цел, он возвращается, и через пару минут я пожму ему руку.

Пять минут спустя мы стоим с Томми рядом и наблюдаем за следующим боем. Он несколько бледнее, чем обычно.

- Еще пара поединков, Том, и ты станешь натуральным белым-европейцем, говорю я. Hе совсем удачная шутка, но все, включая Томми, смеются. Обстановку хочется разрядить - на экране снова танцуют искорки. Игорь Рамзаев против неизвестного нам кошака. Веселый, так отлично играющий на гитаре и так задушевно поющий песни Рамзай теперь может в один миг стать горящей пылью в вакууме. Слышно, как капают секунды.

- Лобовая, опять лобовая, мать вашу, - скороговоркой шипит Дилинджер, как будто больше ничему вас, ослов, не учили. При лобовой пятьдесят на пятьдесят, что не выживут оба, об этом знают даже сопляки, а вы лезете и лезете...