― Благодарю, ― сухо ответил Холмс. ― Где вы её откопали?

― Нашарил под креслом. Как видите, руки иногда способны увидеть то, чего не видят глаза, так что ваше сравнение хромает, ― не удержался доктор от колкости.

― Возможно, и хромает, зато оно зорко, ― рассеянно сказал великий сыщик, разбивая кочергой обгоревшую головню.

― Зорко? Как Полифем? ― дожал Ватсон, подволакивая кресло ближе к камину: оттуда, наконец, повеяло теплом.

― Ну хотя бы, ― невозмутимо ответил Холмс, ― Если, конечно, иметь в виду не короля лондонских нищих и не злополучного пленителя Одиссея, а его более счастливого тёзку ― лапифа-аргонавта, ставшего кносским царём. Мореплаватели обычно отличаются хорошим зрением.

― Э-э-э... Я думал, вы не читаете художественной литературы, ― сказал Ватсон не слишком уверенно.

― И в этом вы совершенно правы, ― легко признал Холмс, ― зачем тратить время на чертовски занудных греков, когда есть Британская Энциклопедия? Тем не менее, мне однажды пришлось ознакомиться с соответствующим эпизодом легенд об аргонавтах, и весьма подробно.

― Но зачем? ― Ватсон вытянул ноги к огню. Сырая мгла, наполнявшая комнату, чуть отодвинулась от каминного зева, но недалеко: спине доктора было неуютно.

― Зачем мне это понадобилось? ― Холмс откинулся в скрипучем кресле, издавшем подагрический стон, и принялся раскуривать давно погасшую трубку, ― Ну раз уж оперу на сегодня отменили, развлечём себя воспоминаниями. Как-то мне довелось разбираться в одном чрезвычайно запутанном деле. Не буду посвящать во все подробности, в данном случае несущественные. Скажу лишь, что ключом к важнейшему документу, проливающей свет на всё, был шифр, записанный на полях какой-то книги. Увы, владелец библиотеки, в которой находилась книга, не смог мне её даже назвать. Ножевые ранения очень мешают беседе, особенно когда задеты лёгкие. Всё что он успел, так это произнести непонятное слово «гилас».