― Можно подумать, Холмс, вас интересуют женщины, ― фыркнул доктор.

― Меня интересуют необычные дела, ― загадочно ответил великий сыщик и замолчал, созерцая разматывающийся клубок табачного дыма, похожий на сложную математическую формулу.

Ватсон зевнул. Вечер, неудачно начавшийся, обещал столь же унылое продолжение. Увы, Шерлок, разозлённый неожиданной отменой оперы, твёрдо намеревался провести освободившееся время у себя дома, предаваясь хандре и унынию ― и упорно желал видеть доктора рядом с собой.

― Скучаете, дружище? ― неожиданно спросил Холмс, вынимая изо рта трубку. ― И, наверное, думаете, почему я никак не хочу отпустить вас к пациентам? А я всё надеюсь, что вот-вот зазвенит колокольчик в прихожей, и сюда вбежит перепуганный юноша с известием о краже фамильных бриллиантов, или лорд, у которого похитили юную невесту, или хотя бы тот самый загадочный «доктор С.Т.Н» из объявления, скрывающийся от могущественных врагов.... и через десять минут, после спешных сборов, мы уже на вокзале, а впереди неизвестность... Ах, Ватсон! Хотя бы одно малюсенькое преступление! Это было бы просто восхитительно.

Ватсон слегка смутился.

― Не уверен, что могу разделить ваши чувства, ― наконец, сказал он. ― Я понимаю, Холмс, вы любите свою работу, но называть преступление «восхитительным» ― это уж слишком. Преступление по своей сути ужасно. Мне тоже попадаются разные случаи в практике, но я никогда не назвал бы, скажем, лужу гниющей мочи «восхитительной».

― О, слышу голос здравого смысла и консервативного вкуса! Увы, увы, мой дорогой друг: именно потому, что вы так привержены этим достопочтенным ценностям, вы никогда не сравнитесь врачебной славой с сэром Джозефом Листером. Сей великий человек, если вы помните, доказал присутствие вредоносных бактерий в воздухе путём демонстрации четырёх бутылок с мочой. У трёх из них были длинные изогнутые горлышки, а у четвёртой он его обломал. Так вот, моча загнила только в четвёртом сосуде, в которой проникала пыль, несущая бактерии...