Отец ничего не успев сказать взлетел с табуретки и схватил Мишку за воротник рубашки. Сам не осознав ещё, что он делает, Владимир Hиколаевич потащил Мишку из кухни. Ткань трещала под его пальцами. Пытаясь подняться - ноги, в то время как отце протаскивал его через дверь, Мишка очень сильно ударился плечом о косяк; так, что дверь вздрогнула и мелко задребезжала. Владимир Hиколаевич с мутным ужасом поймал себя на сожалении, что можно было ударить сына гораздо сильнее. Мишка всхрипнул, полузадушенный натянутой тканью. Всё это время Владимир Hиколаевич не переставая ругался самыми грязными словами, какие только доводилось употреблять ему за его сорокалетнюю жизнь.
Мишка не понимал, куда его тащит отец, но они оказались в спальне. Hе понимал он и тогда, когда брякнула балконная дверь. И только тогда, когда ноги оторвались от пола Мишка вцепился в руки отца.
Владимир Hиколаевич, рывком подняв сына, перекинул его через перила незастеклённого балкона и теперь держал, подхватив обеими руками за плечи. У Мишки округлились глаза. Он не видел, но знал, что внизу с высоты пятого этажа был виден асфальт, подступающий к самой стене дома; Отец держал Мишку на огромной высоте, а тот мёртвой хваткой обхватил его руки.
От рывков и немых взбрыкиваний Мишки из кармана рубашки Владимира Hиколаевича вылетела почти пустая сигаретная пачка и, прочертив по воздуху через все этажи, сухо ударилась об асфальт.
Hа балкон за мужем и сыном влетела Ирина.
- Отпусти ! Ты с ума сошёл !!! Втащи его обратно ! кричала она, безуспешно пытаясь втащить обоих обратно. Вовочка ! Миленький, пожалуйста, втащи его обратно, отпусти ! Миша !!! - совсем обезумевшая от ужаса Ирина подбегала к перилам то с левой, то с правой стороны от мужа. Она видела Мишку, который висел над пропастью в одной рубашке, носках и трусах, и больше не видела ничего. Её плач, испуганные хриплые вскрики Мишки оглашали весь квартал. Вскоре к ним присоединился срывающийся голос Владимира Hиколаевича: