Не сказав больше ни слова, он направился к дому, оставив Элли в одиночестве.

Она стиснула зубы. Боже, как она ненавидела этого человека! Его дразнящую улыбку, манеру говорить и даже девочку, которая не была ее дочкой. Ненавидела его широкоплечую, мускулистую фигуру, его мужественное лицо, ласковый и пристальный взгляд серых глаз, заставлявший ее трепетать и бросаться к нему в объятия. Став опытнее и мудрее, Элли поняла разницу между любовью и обычным физическим влечением. Кроме того, он больше не раскрывал ей объятий. Теперь он обнимал только свою дочь.

По выражению лица девушки Зейн понял, как был близок к тому, чтобы все разрушить. Единственным оправданием было головокружительное состояние, овладевшее им при виде Элли. И до тех пор, пока она не вернулась, он даже не мог понять, как испуган. Услышав же ее тихий голос, он был готов кричать от радости.

Его неудачная женитьба и рождение дочери ничего не изменили — он продолжал желать Элли Лэсситер. И сейчас готов был биться об заклад, что она стоит и смотрит ему вслед.

Зейну безумно хотелось побыстрее уложить Ханну, вернуться к Элли, сорвать с нее одежду и овладеть ею прямо здесь, на земле.

И тогда потерять ее уже навсегда.

Ее согласие поработать с лошадью несколько утихомирило его самолюбие. С бедным животным будет масса проблем, поэтому Элли придется часто приезжать на ранчо. Но удастся ли ему за это время сломать возникшую между ними стену непонимания и отчуждения?

Шлепая по полу босыми ногами, Ханна подбежала к отцу. Зейн ласково улыбнулся девочке.

— Ну что, милая, готова послушать сказку перед сном?

Но девочка серьезно взглянула на него.

— Почему Элли так разговаривала с нами?

— Видишь ли… — он замялся в нерешительности, не найдя сразу что ответить, а потом посадил Ханну к себе на колени. — Когда людям делают больно, они становятся очень сердитыми. — И, не дожидаясь вопроса дочери, кто же причинил боль Элли, Зейн ловко перевел разговор на другую тему: