– Хочешь, – удовлетворенно кивнула я. – Ну, попроси меня, может, дам воды… Давай, давай, умоляй меня, да на коленях, как полагается! Я жду!

Вейдену, наверно, очень хотелось жить, раз он пошел на такое унижение. Он действительно встал на колени и выговорил:

– Пожалуйста… прошу тебя…

– Плохой из тебя актер, – вздохнула я. – Ладно, я добрая сегодня. Держи!

Я кинула за решетку полную фляжку. Вейден осушил её одним глотком.

– А это – на закуску, – сказала я и бросила к его ногам порядком сморщившееся яблоко.

По глазам Вейдена я увидела, что он всё понял. Вовсе не вода была в этой фляжке, а остатки приворотного зелья. Но… ненавидеть меня меньше он не стал… Вот так. Теперь навредить мне он не мог, потому что любил меня до безумия. Но и ползать за мной на коленях он не стал бы, поскольку по-прежнему люто ненавидел. Ах, надо было заставить его принять зелье из рук моей нянюшки… Задним-то умом все крепки!

4

Через пару дней я рискнула выпустить Вейдена из темницы. Я поселила его в дальней части дворца, в башне.

Дворец, надо сказать, был строением весьма бестолковым. Плана застройки я пока не нашла, но в том, что здесь есть потайные ходы, не сомневалась, надо было лишь отыскать их, чем я и занималась на досуге. Вот в башне, самой последней пристройке, таких ходов точно не имелось, именно поэтому я и определила туда Вейдена. Не хватало, чтобы он заявился ко мне ночью через потайную дверку и что-нибудь отчудил…

А ещё через две недели меня постигла тяжелая утрата: скончался мой драгоценный супруг. Думаю, от неразделенной любви. Разумеется, я организовала пышнейшие похороны, страна погрузилась в глубокий траур, я печалилась, как могла, а ко мне в гости заявился дражайший папенька.