Гвардони окружили нас, они жадно смотрели на сцену, происходившую на скамье под слепнущим фонарём, а потом возбужденные уходили за границу света в темноту, чтобы закончить свой странный ритуал наслаждения. Hо нам не было до них дела. Мунир вздохнул, и со вздохом этим мой рот наполнился чудесным нектаром, желанной пищей, которую я, доведённый до экстаза, проглотил сию же минуту, и чуть сдавленным голосом прошептал: - Пойдём. Мы ушли из парка, оставив любителей острых ощущений искать себе новых актёров. Hеслышно проскользнув мимо дремавшего консьержа, мы оказались в квартире, которая к тому времени сузилась в нашем восприятии до небольшой кровати. Я сам раздел его. Тяжёлая белая рубашка спорхнула с его плеч, словно гигантская бабочка из салфетки, потом джинсы, такие узкие. Он носил такие узкие джинсы! Hо ему было, что подчеркивать. "Фиговый листок тоже был повержен на пол. Сам я разделся быстро. И мы оказались лицом к лицу с желаниями нашей плоти. Удивительно, тогда я ничего не боялся и ничем не брезговал. Моё желание было для меня законом. И закон гласил: возьми меня! Каждая складка наших тел казалась нам вожделенной, каждое мимолетноё движение возбуждало нас. Мы мастурбировали и бились в совместном оргазме, оставляя друг на друге порочные следы нашей влаги. Слишком невинное занятие для такого извращенца, как я! Hо когда ты находишь такого чувственного и неопытного партнёра, как Мунир, это - счастье, потому что общение с ним не заканчивается банальным односторонним перепихом, а позволяет тебе фантазировать, пробовать, наслаждаться. Мы удовлетворяли друг друга, наши тела пели в унисон. Через два часа безумств, экспериментов и блаженства он ушёл, оставив мне надежду на новую встречу. Мой занятой любовник, навестив меня на следующее утро, спросил о моих новых знакомствах, и я, не удержавшись, рассказал ему о Мунире. Мой рассказ произвел на него должное впечатление. И пока мы с ним бродили по огромному супермаркету, он даже предложил купить две бутылочки пива на вечер: для меня и Мунира.