Как это все произошло?

В здание "Большого дома" я вошел человеком, который - что уж "туфту гнать" - конечно, был совершенно наивным относительно знаменитой "практики". До сорока лет у меня не было никаких контактов с системой юриспруденции. Признаюсь - вообще о системе правосудия я судил тогда по американским фильмам типа крамеровского "Нюрнбергского процесса" - мол, происходит судебное состязание двух сторон, обвинения и защиты, а судьи разбираются на весах закона, кто прав. И как раз незадолго до ареста я прочитал самиздатскую стенограмму процесса ленинградского математика Николая Явора. Этот еврейский "отказник", чем-то крепко насоливший гебухе, был обвинен в "хулиганстве, связанном с особым цинизмом и оскорблением общества" (он, как уверяло следствие, помочился в каком-то дворике, где играли дети, ах... Дело, однако, было сочинено настолько бездарно, что адвокат раздолбал обвиниловку в суде на осколки, и даже Верховный суд, которого не касались личные обиды питерских Держиморд и Ляпкиных-Тяпкиных, постановил: "ограничиться отсиженным"). Я вспомнил дело потому, что в мою память врезалось: на процессе Явора прокурор вообще... отсутствовал. Обвинение против адвоката поддерживал- судья!!! Как он может объективно судить, если сам представляет сторону в процессе? Тогда же прочитал горделивую статью в "Правде", мол, мы достигли таких высот правосудия, что нынче почти половина обвинительных заключений в судах поддерживают прокуроры... Экое торжество правосудия! А как другая половина? - думалось мне.

Не следует переоценивать мою наивность. Разумеется, я понимал, что живу не в Британском королевстве и что судьи - члены компартии и обязаны в судах выполнять рекомендации партийных комитетов. Я не думал так, а точно знал: у меня имелись знакомые судьи. Но это было единственной коррективой, которую я вносил в стандартное представление о судебной системе СССР. То есть я понимал так, что если законные интересы подсудимого вступают в конфликт с намерениями КПСС, то судья несомненно вынесет приговор не согласно закону (или толкованию закона), а по директиве партийных органов.