Нет, наши привычные слова здесь еще не годились. Слишком много было мощи, силы, полноты. Слова были выметены, эти тучи пузырьков желтка и желатина мгновенно растворялись в кромешной тьме. Слова, написанные на никому не нужных обрывках бумаги, кружились в струях воды, в этих жидких ветрах, и рассыпались в разные стороны.
Что здесь могло иметь значение? Скорости, наслаждение и боль, расстояния, все то, что стремится руководить и направлять, все эти стрелки, все площади и перекрестки, колючие взгляды маленьких глаз исчезли, затонули и недостойны родиться вновь. А взгляд вращается, словно луч маяка, и не останавливается ни на чем. Взгляд ищет что-то среди волн, по волны вздымаются и опадают, а поверхность воды становится твердой — это стальное веко прикрывает зрачок и гасит взгляд.
Солнце жило в ней. Воздух, космос, луна и планеты — все плавало в толще воды, заключенное в пузырьки, скопившееся среди водорослей. Пузырьки тоже были узниками. Свободы не было. Разве можно быть свободным, когда свет внутри, когда жизнь есть лишь медленное колыхание взад и вперед, когда обкатанные обломки скал неподвижно покоятся на дне? Хотелось бы уйти, сбежать далеко-далеко. Но везде будешь натыкаться на эти мягкие стены, на тяжелые бархатные занавеси, свисающие с немыслимых высот до самого дна. Никуда, никуда не уйти из морского царства.