- Брешет он все, - усмехнулся Беллерофонт. - Я знаю Йорика уже много лет и он никогда не покидал нашей страны. Хотя байки, рассказывать он, конечно, великий мастер. Из местных ему никто не верит, вот он и пристает к иностранцам вроде тебя.

Воцарилось недолгое молчание, которое на этот раз прервал сам Геракл.

- Послушай, Беллерофонт. Вот ты говоришь, что был когда-то героем. Если это так, то как же ты смог докатиться до жизни простого конюха, катающего всех желающих на потеху толпе?

- Это - долгая история, - вздохнул всадник. - Когда-то я был таким же молодым и взбалмошным, как ты сейчас, и тоже собирался перевернуть весь мир. Я путешествовал по многим странам и совершил множество подвигов с помощью моего крылатого коня. Hо я постоянно слышал, как злые языки твердили мне вслед: "Смотрите, вот летит этот глупец! Имея в своих руках самого Пегаса, этот источник великих сокровищ, он не может скопить даже на приличные сандалии и хитон, в котором не стыдно показаться в приличном обществе!" Поначалу это меня мало задевало, но затем я стал понемногу задумываться. Однажды царь Авгий и меня пригласил почистить его конюшни и, увидев моего Пегаса (а царь отлично разбирается в лошадях!), он немедленно предложил мне должность, на которой я сейчас состою. Дело это, должен сказать, настолько выгодное, что уже за первые несколько месяцев я заработал больше, чем за долгие годы подвигов и сражений. Поначалу, конечно, мы с Пегасом любили отрываться от работы и по старинке летать на Парнас. Я тогда отпускал его попастить на вершине горы, где растет самая вкусная трава, а сам отдыхал в окружении муз и они напевали мне свои песни - реже, конечно, чем поют приближенные Авгия, но что-то было в этих песенках иное, более совершенное. Hа то они и музы, а не придворные. Однако со временем число моих клиентов росло - ведь каждому приятно оседлать ненадолго Пегаса, пусть даже и чужого, и заставить его лететь туда, куда пожелаешь! - и мне стало некогда наведываться на гору муз, да и о своей мечте о полете на Олимп пришлось забыть.