— Что — ты?

— Как же я?

— Ты со мной.

— Но я буду геологом… И мне тоже придется много ездить… Только совсем не туда, куда тебе…

Долго-долго мы шли и молчали. Уже давно остался позади Маринкин дом, а мы всё шли, шли, шли и смотрели себе под ноги, на сырой от холода асфальт.

— Может быть, ты будешь атташе по делам минеральных богатств? — сказал наконец я, хотя очень сомневался, что такой пост вообще существует.

— Нет, я только геологом, — твердо ответила Маринка.

— И не изменишь решение?

— Нет.

— Даже ради меня?

— Даже.

— Ради нас?..

— Нет.

— Но ты пойми, я же мужчина! Не могу же я изменить свои планы только потому, что так хочется тебе!

Сейчас я уже и в самом деле верил, что стать дипломатом — моя заветная цель.

Маринка снова взглянула на меня, грустно улыбнулась и опустила голову.

— Вот видишь, какая ты…

— Вижу… — перебила меня Маринка. — Вижу, Сереженька, вижу. Я давно уже тебе говорила: ничего у нас с тобой не получится. Слишком просто все это.

Первая любовь всегда кончается трагично.

— Опять начиталась Мопассана! — со злостью сказал я. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не смела его читать, что он на тебя плохо действует! Ты становишься какая-то обреченная…

Маринка горько покачала головой. А я представил себе, что она идет вот так же рядом с кем-то высоким, старым, мудрым и держит его под руку…

— О чем ты думаешь? — услышал я свой собственный голос.

Не помню, как мы оказались у нее в подъезде, на самом верхнем, на шестом этаже. Лестничные окошки здесь были низкие и тусклые, и снизу невозможно было ничего разглядеть. Я снял пальто, свернул его, постелил на подоконник, и мы сели.