Мадам, опережая мужа, тут же затараторила:

— Очень дорогой и очень красивый! Золотой, конечно. Изумруд чистой воды, такой… холодновато-зелёный, размером вот, как этот ноготь. — Она указала на свой длинный перламутровый ноготь на большом пальце. — А вокруг, в ажурных золотых листиках, обрамление из мелких бриллиантов.

— Как огранён изумруд? — спросил следователь.

Мадам пожала плечами:

— Такие крупные срезы, в которых очень красиво переливается свет…

— Огранка — «Роза Антверпена», — коротко и спокойно вставил мсье Аржен. У него оказался приятный уверенный баритон.

Петрусенко кивнул:

— Значит, двенадцать граней.

— Да.

— А вы, Варя, — Петрусенко повернулся к горничной, — когда шли на вызов, не заметили ничего необычного? В коридорах или в номере? Может быть, кого-то встретили?

Девушка недолго молчала, видимо припоминая, потом покачала головой:

— Нет, ничего такого… необычного. И в коридорах было пусто. Раннее ведь утро.

Через пять минут следователь, директор и горничная покинули номер, оставив мадам Аржен рассказывать супругу подробности волнующего происшествия. Петрусенко пообещал им ещё сегодня предпринять быстрые действия к розыску. И просил, по возможности, не говорить никому из коллег-врачей о краже.

— Это в интересах следствия, — объяснил он.

Мсье Аржен уверенно остановил негодующий возглас жены и заверил, что так и будет.

ГЛАВА 3

Дальнейший день оказался очень напряжённым. У Викентия Павловича было два текущих дела в производстве, но одно он перепоручил своему помощнику, другое на время отложил. Ещё не покидая Гранд Отеля, он ознакомился со списком служащих. Гостиница эта открылась недавно, но её генеральный директор был опытным специалистом. Петрусенко знал Леваневского ещё в бытность того главным администратором старого Метрополя.