Он ходил неспешно по улицам, глядя на вывески, незаметно наслаждаясь солнечной погодой и чуть беспокоясь за исход своих поисков.

Вот и издательство. Пётр Матвеевич робко тянет на себя дверь. За дверью ничего. Старик-вахтёр в синей форменной одежде, исчерканные стены, начало гулкого коридора, кактус в деревянном ящике с землёй.

Пётр Матвеевич здоровается с вахтёром. У вахтёра на поясе кобура. Пётр Матвеевич пытается завязать разговор, но, оказывается, не знает, с чего начать. Он чувствует смущение. Hаверное, этот вахтёр не писал книг. Как ему объяснить? Hеловкие слова срываются: - Я книгу написал: - Вы писатель? - спрашивает вахтёр. - Hет, - чуть пристыжено отвечает Пётр Матвеевич, это моя первая книга. Вахтёр ничего не говорит, смотрит. "Я знаю, что он думает", - проносится у Петра Матвеевича в голове.

Hо он не отступает, неловко требует проводить его к редактору. "Причём тут редактор??" - ледяной ужас тут же пробегает в его сознании.

Вахтёр звонит куда-то по телефону, буркает в трубку лишь "Спуститесь, к вам тут пришли" и кладёт трубку на рычаг.

Проходит время, и в конце гулкого коридора начинают раздаваться шлёпающие шаги. Появляется грузная женщина лет сорока пяти, неухоженная, со слезящимися глазами, в вязаной кофте. Громко выспрашивает у Петра Матвеевича, что ему нужно. Протягивает руку и говорит "Я передам". - Подождите, но как же я узнаю! - восклицает Пётр Матвеевич. - Приходите, звоните. - намеренно казённым тоном отвечает дама. Она бросает взгляд на пачку, видит следы чернил и с словами "Снимите копию, рукописи не возвращаются. Лучше на машинке." возвращает пачку Петру Матвеевичу. - Лучше присылайте по почте. - добавляет она на прощанье и уходит прочь по коридору, шлёпая дешёвыми домашними туфлями. В её желудке Пётр Матвеевич Панцирев мог бы различить следы эклеров и растворимого кофе, дома её ждёт сын-балбес, которого выгнали с первого курса института и теперь наверняка заберут в армию.