Он выбрал несколько долговых обязательств, помеченных числом «10». Они часто попадались ему на глаза, и слуга никак не мог понять, зачем купец помечал расписки этим числом. Теперь, когда Даргал увидел их снова, он понял, что хозяин брал в долг большие суммы денег, а в своих записях намеренно занизил их ровно в десять раз. В течение целого года, Самрил ходил по людям, просил у них деньги и набрал столько долгов, что никогда не сможет расплатиться.

— Да хранит этот дом Ишнар! — тихо взмолился он, закрывая сундук. И как только опустил крышку, то увидел, что в комнате он не один. Напротив него стоял Самрил, вернувшийся из далекой поездки.

— Видать, Архум приходил? — произнес он спокойно.

— Да, мой господин!

Купец бессильно опустился рядом со слугой.

— Что же мне делать? — пробормотал Самрил, обхватив голову руками.

— Мой господин, скоро ты будешь разорен! — ответил Даргал. — Чтобы расплатиться с этим лекарем или ростовщиком, ты влез в большие долги!

Хозяин ничего не ответил. Они сидели и молчали, не зная как поступить. Даргал напряг свою память, пытаясь вспомнить все тонкости сделок, зная, что при должном расчете всегда можно оттянуть час расплаты. Но всё было тщетно — купец верно шел к полному разорению, ему грозила долговая яма, а его близким — унизительная жизнь в постоянной нужде и тревогах, и долгие хождения по родственникам и друзьям, с надеждой на их милость.

Медленно, как во сне, они прошли в женскую половину дома, где их встретила Хайрам. Обняв своего сына, купец посмотрел на него с такой печалью, будто видел в последний раз. Мудрая Сахна оставила их одних, позволив супругам поговорить без свидетелей.

Даргал, впрочем, не сидел, сложа руки. Он велел Сахне приглядывать за хозяйством, а сам бросился к знакомому лекарю, у которого часто покупал горькую настойку из цветков чабреца и дикого лука. Настойка помогала старику уговорить боль в суставах, которые год за годом, всё настойчивей давали о себе знать.