— Я знаю тебя, как опытного лекаря, уважаемый Таймас! — начал свою речь старик. — Ответь мне, может ли лекарь давать деньги в долг?
Еще молодой и крепкий телом, лекарь Таймас задумался и ответил:
— Нет, конечно! Это запрещено законом нашего города!
Даргал кивнул головой, получив ответ, и снова задал вопрос:
— А может ли лекарь давать деньги в долг на кабальных условиях?
Таймас рассмеялся, дивясь дотошности старика.
— Досточтимый Даргал! — ответил он, немного успокоившись. — Любой, кто требует маржу, которая превышает размер долга — будет иметь дело с городовым, как мошенник и грабитель!
Удовлетворенный ответом, старик покинул лекаря и вернулся к своим хозяевам. Он слово в слово повторил полученные слова, давая супругам пищу для раздумий.
Долго, почти до полуночи думал Самрил. Уставший с дороги, едва сошедший с верблюжьего седла, он не лег в постель, а позвал в дом своего старшего брата, уважаемого в городе человека по имени Расмияр. Втроем, вместе со старым слугой, они принялись думать, как поступить с Архумом. Старший брат, узнав о том, какие грозят долги Самрилу, не стал упрекать его в горячечности. Любой отец, кому пообещают вернуть к жизни усопшего ребенка, пойдет на такое безумие.
В один голос с Даргалом, он предлагал привлечь лекаря к ответственности, как человека бессовестного и чрезмерно алчного. Своё искусство врачевания он превратил в орудие вымогательства. Самрил слушал доводы пожилых умудренных жизнью людей, а сам сомневался. Завтра, до заката солнца, купец должен вручить ростовщику с трудом собранные шесть тысяч золотых монет — целое состояние!
Глядя на старцев и думая о своем, Самрил представил себе тесный низкий свод айвана из дворцовой пристройки, где устраивал приемы городовой. Купцы и лекари, гадальщики и мясники — кто не знает этих стен, старых и надтреснутых! Кто не видел искусно выточенных фигурок остророгих сайгаков на потемневшем от времени ганче! Самрил представил, как он идет истертому каменному полу, и утреннее солнце моргает сквозь маленькие оконца. Отстояв длинную очередь просителей, он кланяется городовому и, не поднимая головы, рассказывает о беде. И трепетно ждет ответа вельможи...