Короткого перерыва между взрывами страсти оказалось достаточно, чтобы разум восторжествовал. Что ж, либо сидеть здесь до утра, либо… сделать хорошую мину при плохой игре. Первое, похоже, неприемлемо, поэтому Фелисия решительно открыла дверь и вышла в ванную.

— Поразительная роскошь! — жизнерадостно воскликнула она, хотя голос ее прерывался. — Так, пожалуй, можно и привыкнуть! Горы белья с монограммами, великолепные духи, изумительное мыло…

— И шампанское, — добавил герцог, поднимая бокал. Он лежал в ванной, два серебряных ведерка с шампанским покоились на бортике. — Кстати, вода теплая.

Видя, как ей неловко, он всячески пытался ее успокоить.

— Кстати, ты проголодалась?

— После такого ужина?

Она нерешительно замерла в двери.

— Если захочешь чего-нибудь, только скажи.

Она знала, что это не намек, но бархатистые нотки в ее голосе невольно вызывали грешные мысли. Фелисия зажмурилась и решительно подавила трепет наслаждения, пронзивший нижнюю часть тела. Однако Флинн заметил и ее реакцию, и попытку сопротивляться.

— Попробуй шампанского, — мягко предложил он, понимая, что женщине се воспитания трудно привыкнуть к роли потаскушки. — А я развлеку тебя рассказами о своих скитаниях по миру.

«Как легко полюбить его!» — подумала она, расслабляясь.

— Только если сначала расскажешь о Тадж-Махале.

— Договорились.

Отставив свой бокал, Флинн налил ей шампанского. Она напоминала ему застенчивого, пугливого котенка — робкого, но полного желания поиграть.

— Впервые я увидел Тадж, — начал он, вытягиваясь в воде, — когда мне было восемнадцать. В то время я сгорал от любви к прекрасной ирландке, которая не соглашалась оставить своего мужа, поскольку отец выставил меня из дома без средств.