«Сережа небось спит, — подумал он, — а тут вскакивай, беги...»
7Свежее ясное утро вставало над сопками. Дороги, домики сотрудников, белые заборы панторезных загонов, сушильный сарай со сквозными ребристыми стенами — все было облито розовым светом зари. Веселое утро сразу отогнало мрачные мысли и рассеяло досаду.
«Спят! — уже презрительно подумал Толя. — Ребятишки!»
Но тут же от изумления широко раскрыл свои красивые, с длинными ресницами глаза. Сережа Крылатов уже стоял в толпе рабочих с маленьким, защитного цвета мешком за спиной, в грубых сапогах, в стареньком пиджаке, подпоясанном ремешком, готовый к походу. К поясу у него был привязан котелок, а через плечо и грудь перекинута сложенная кольцом веревка — аркан.
— И ты? — чуть снисходительно сказал Толя, осматривая его снаряжение.
— А как же? — хмуро и озабоченно ответил Сережа. — Ведь из нашего парка олени-то ушли.
— Из второго? — встрепенулся Толя. — И Богатырь?
— Да, видно, и Богатырь.
— Послали на выставку! Поздравляю! И чего смотрели объездчики? И что твой отец смотрел? Удивляюсь.
Сережа промолчал. Ни объездчики, ни отец его не могли знать, что тополь, стоявший здесь с тех пор, как стоит совхоз, и до совхоза стоявший много лет, упадет и сломает изгородь. Но объяснять этого не хотелось. Толя и сам знает, что зря говорит, просто берет его досада из-за Богатыря.
Да и что тут говорить, спорить, разводить какой-то вздор! Ушел лучший олень, ушел Сережин любимец, выхоженный им. Где взять другого с такими рогами? Хороших пантачей и без него немало, но таких красивых, как Богатырь, пожалуй, все-таки нет!
Жалко и отца — будет очень расстраиваться, если не найдут и не загонят Богатыря.