- Вы, кажется, хотели чем-то старика порадовать?
- А хочу я вас порадовать дважды,- сказал я, протягивая старику две золотые монеты.
Старик принял монеты, и пошкандылял до своего рабочего стола, с лежащим на ним окуляром. Водрузив в глаз всевидящее око, он внимательно их осмотрел. Затем, набрав бесцветной жидкости из стеклянного пузырька в пипетку, капнул на монеты. Выждав несколько секунд, поднял вопрошающий взгляд на меня.
- То, что это благородный металл сомнения у меня не возникает. Но скажите бога ради, кому это понадобилось чеканить монеты будущим годом? И с какой целью? Имея золото превращать его в фальшивые монеты? Не проще ли было придать ему вид российских империалов?
Папаша Гершензон презрительно фыркнул.
- И что вы за них хотите? Учтите, много не дам, приму только как лом?
- А мне много и не надо. Меняю на цепочку с клеймом «Амстердам 1894г.»
Улыбнулся я добродушно и как мог располагающе. Но, кажется, моя улыбка должного воздействия не оказала потому, как лицо Плюшкина разительно изменилось, приобретая лошадиную вытянутость, и землистую сероватость. Затем лицо пошло пятнами. Старче потерял дар речи.
- Да не волнуйтесь вы так,- принялся я успокаивать его,- обмен взаимовыгодный…
Не в силах сказать ни слова Лукич в знак несогласия замахал руками.
- Вам все равно от неё избавиться надо, так не лучше ли взять монетками. Сорок второй год не за горами. И смею вас уверить, именно в следующем году они перестанут быть фальшивыми.
- Да как вам такое в голову пришло?! Да кто вам такое сказал? Неслыханное дело!
Гобсек опомнился и пошел в наступление.
- Я же сказал, что порадую вас дважды.