Андрей нажал клавишу, заставляя камеру показать звонившего целиком. Нежданный гость был выше среднего роста, широк в плечах, но при этом грузным не казался. Выбритый череп, темные очки, прямая линия рта, лишающая лицо всякого выражения. Одежда дорогая, но неброская. Через расстегнутую до груди рубашку видна золотая цепь на фоне серо-синих разводов татуировки - лента с надписью, кажется, над верхушкой креста. "Хотя и разрисованный, но на понтовую бандитскую "шестерку" не похож. Скорее - наемный профессионал, причем профессия вряд ли слишком миролюбивая" - так оценил его Андрей для себя и почувствовал неприятный холодок в груди. Захотелось вдруг сделать вид, что никого нет дома, пусть этот человек постоит и уйдет... "Вот ведь глупости! - тут же обозлился на себя Андрей. - А дальше что буду на улице от каждого крепкого парня шарахаться?" - и нажал на кнопку, зажигающую перед микрофоном на двери зеленый огонек. Человек перед подъездом, поняв, что его видят, снял темные очки - взгляд оказался тоже ничего не выражающим - и сообщил: - Здравствуйте. Могу я видеть Андрея Корсана? - Да, заходите, - ответил Андрей и нажал кнопку замка. - Кто это? - спросила из-за плеча Наташа. - Не знаю. Мужик какой-то... Боюсь, пойдут разговоры о делах всяких. Может, тебе сейчас домой лучше уйти? Наташа резко встала с дивана. - Как скажешь. Если лучше - уйду. - Погоди, я же... Но девушка была уже у двери, двумя быстрыми движениями надела босоножки и, бросив взгляд на горящую красным кнопку лифта, деланно-беззаботно побежала вниз по лестнице. Андрей не успел закрыть дверь, как створки лифта раздвинулись и оттуда вышел его гость. Увидев стоящего в дверях хозяина, он остановился и представился: - Здравствуйте, меня зовут Саша, я от Льва Сергеевича. Воочию он показался не таким неприятным, как на экране, но первое впечатление - самое сильное, и предлагать рукопожатие Андрей не стал, ограничившись кивком. Он помнил, как через неделю после возвращения в Россию командир части устроил ему четырехчасовую беседу с прилетевшим на личном самолете человеком, официально разрешив рассказывать Льву Сергеевичу все.