Времени до подхода поезда оставалось катастрофически мало. Абрахамс бегом кинулся к своим «пешкам», стал будить их, поднимать, строить, совсем забыв про фуражку и свой смелый эксперимент.

Эта забывчивость и суетливость при встрече экзаменационных генералов наверняка стоили бы капралу его легкой и почетной службы, но Судьба, так вольно играющая человеком военным, передумала и сменила гнев на милость.

Уже сонная рота пехотинцев оцепенело стояла на перроне.

Уже выставлены были вперед и вверх согнутые в локте руки и сжаты кулаки (традиционный салют пехоты).

Уже Абрахамс понял, что он «без головы» и ему «некуда» будет отдавать честь.

Уже зашторенный штабной вагон прополз мимо строя.

Уже показались в раскрытых окнах «люкса» наглые ухмылки аристократов.

Уже послышались первые шуточки по поводу лысины Абрахамса...

И тут Судьба напряглась в праведном возмущении, размахнулась и изо всех сил хлестнула по розовым необветренным рыльцам будущих штабных крыс колючей лапой Мышиного Дерева!

Та самая ветвь, на которой висела фуражка капрала и извивались самые зрелые подопытные дендраусы, зацепилась за штандарт, укрепленный у переднего тамбура «люкса», и теперь, распрямившись, прошлась серым веником по его окнам.

Фуражка капрала Абрахамса, награжденная вместе с хозяином боевым комплектом наград второй степени, «Крестом задора» и «Большой алюминиевой звездой», первой ринулась в бой!

Пулей влетела она в переднее окно вагона, сбила кивер и пенсне с командира штабников. Осмотревшись и выбрав наиболее эффективную тактику в условиях неравного боя, Фуражка пролетела над изумленными рядами противника и смертельным, самоубийственным тараном сбила с откидного столика четырехведерный сосуд Дюара с кипятком!