- Иди, ну иди, я сама тут - ласково похлопывая его по груди, - пропела женщина. Валерик посопел, потоптался на месте и тоже сгинул куда-то.

Я с любопытством посмотрел на нее, облокотившись для удобства о перила. Ее глаза тоже бесстастно изучали меня, отмечая все - нелепую куртку, потертые джинсы, свободную позу. Качнула головой с золотыми серьгами:

- И не стыдно вам? - спросила укоризненно.

- Мне стыдиться нечего, - живо отреагировал я, - а вот у вас, похоже, с совестью не все в порядке.

Она картинно закатила глаза.

- Мальчик, ты кажется меня судишь?

- Да ну, - сказал я, - какое там. Вы мне просто очень не нравитесь.

- Я счастлива этому, - отвечала женщина, и глаза ее темнели, и полагаю, вам понятно, что приходить сюда больше не стоит?

Чехарда тыканья и выканья стала меня немного забавлять.

- Это от Ольги зависит, - спокойно сказал я, - пока я ей нужен я буду приходить.

Она усмехалась, очень мудро и немного угрожающе.

- Я не договорила... не приходи больше, а не то...

- А не то?

Мать Ольги не ответила. Только улыбнулась красноречиво и проворно захлопнула дверь.

Пнуть дверь, что ли? Глупо...

Я спустился на пол-пролета, когда заскрипели петли. "Что, уже Валерик? Или Оля?" - и я проворно развернулся. Hо нет, это была вновь лишь самая любящая из матерей.

- Ты даже не знаешь, что в Омске у нее жених, и они любят друг друга без памяти, - подарив мне свысока презрительный взгляд, съехидничала мадам.

- Что?!

Хлопок закрывающейся двери. Спускался я, наверное, полчаса, медленно-медленно переставляя ноги, сосредоточенно обдумывая сказанное. Возможно ли? Ольга, выпадающая мне на руки из двери... целующая меня в лунном свете... плачущая на серой бетонной площадке... смеющаяся в лесу...