— Сир, — не согласился с ним Урхарт, — но сейчас мы одни. Я с радостью приму от вас любой совет.

— Нет, не сейчас. У вас много дел, и я больше не смею задерживать вас.

Он поднялся, давая понять, что аудиенция подошла к нонцу, но не сделал никакого движения по направлению к двери. Поднеся пальцы к кончику тонкого неровного носа, король оставался в глубокой задумчивости, как человек, произносящий молитву.

— Хотя, если вы позволите мне, у меня есть одна просьба. Недавно я прочел в газетах, — он сделал жест в сторону беспорядочной кучи на своем столе, — что старые здания департамента промышленности на Виктория-стрит подлежат сносу. Нынешние здания кошмарны, это плохая реклама для двадцатого века, их надо убрать. Я бы сам сел за рычаги бульдозера. Но это место одно из самых важных в Вестминстере, оно недалеко от зданий парламента и рядом с самим аббатством, жемчужиной нашей старины. Вам не кажется, что здесь открывается редкая возможность создать нечто достойное нашей эпохи, нечто таное, что мы могли бы с гордостью оставить будущим поколениям? Я так надеюсь, что вы, ваше правительство позаботитесь о том, чтобы это место стало… как бы это лучше сказать? — Гамма интонаций привилегированной частной школы прозвучала в этой фразе, посвященной поиску нужного слова. — Приемлемым.

Он кивнул головой, одобряя свой выбор, и был заметно доволен внимательным взглядом Урхарта.

— Воодушевляющие перемены при сохранении преемственности, как сказал один умный человек. Мне известно, что министру по проблемам окружающей среды представлено несколько проектов, и, по правде сказать, некоторые из них так отвратительны, что не украсили бы собой даже исправительную колонию. Разве мы не можем хотя бы раз в нашей полной ограничений жизни сделать выбор, соответствующий духу Вестминстерского аббатства, создать нечто такое, что не оскорбляло бы творение наших предков, и не дать иным потерявшим ощущение реальности модернистам слепить коробку из стекла и стали, которая внутри давит на людей, а наружу выставляет свои механические потроха?