— А куда ж ехала, коль родни нет?

— Хотела к подруге. Да тоже не знаю, примет ли? Нынче у каждого всякий кусок на счету. Не до гостей людям теперь, — выдохнула баба.

— Что же теперь станешь делать?

— Не знаю. Хоть в петлю лезь, — опустила гостья голову, по щеке слеза скользнула.

— Отчего со своего города бежишь? Какое лихо гонит? Ить угол имела. Пошто кинула его?

— Не я его, а город меня выкинул. В доме у нас бабье повзбесилось. К мужикам ревновали. Посулили, коль сама не уйду, душу выпустить. В милицию заявили. А ментам только попади в лапы! С родной шкуры вытряхнут, не то что с квартиры. Вот и ушла, покуда жива. Да что мне в том городе? Работала, а получку не давали. Как жить? Все бабы торговлей занялись. Кто какой. Я не первая и не последняя среди них.

— Понятно. А как зовут тебя? — спросил хозяин.

— Ольга.

— Выходит, бабонька, деваться тебе некуда? — смекнул старик.

— В могилу! Если кто-нибудь закопает, — тихо отозвалась гостья.

— Ладно, Ольга. Нынче у меня заночуешь. А назавтра занимай любой дом. Их в деревне много. Все пустуют. Обживайся. Может, до тепла, а коли понравится, навовсе останешься.

— Дедунь, а жрать чего буду? Как останусь без того? — засомневалась баба. — Да и сама оборвалась вся. Ни на себя, ни под себя положить нечего.

— С харчами я подмогну. Картоху, капусту имею. Ну грибы, огурцы и помидоры есть. Яблоков с грушами полно. А вот хлеба нет. Самой печь придется. Тряпки тебе найдутся. В любом доме. Бабы наши, уходя, забирали только лучшее. Коли поковыряешься в оставленном, там еще на три жизни хватит.

Дед накормил Ольгу печеной картошкой с огурцами, дал зачерствелую лепешку.

— Поешь вот с молоком. На корову сил не стало. А пару коз держу. Да курей десяток. Коль останешься тут, на твою долю разведем, — пообещал улыбчиво.

Ольга согласилась остаться в деревне.