Да и куда ей было деваться, если лишили родительских прав и единственную дочь отдали на воспитание в чужую семью в другой город? Старуху-мать определили в дом престарелых. А саму Ольгу, — нет, не попросили, — выбросили из квартиры соседские бабы, испугавшись за своих мужей да сыновей. Избили, как собаку, и пригрозили, коль войдет в подъезд — оттуда унесут вперед ногами. Ольга пошла к участковому. Но и тот лишь руками развел:

— Нет у меня охраны — у твоей двери дежурить. Сама знаешь, не без оснований на тебя бабы взъелись. Им руки не свяжешь. Ничем не могу помочь. Надо самой свою судьбу устраивать. И, пожалуй, заново…

Утром дед Федот помог Ольге открыть один из заколоченных брошенных домов, который выделялся изо всех своей надежностью. Крепкий, плечистый, он будто звал к себе в хозяйки.

— В ентот хозяева не вернутся. Сын сманил стариков за границу. Уехали, даже не прощаясь. Входи смело. Живи, — сбил доски с окон и дверей, впустил Ольгу.

Та не спеша прибрала в доме. Мысленно не раз поблагодарила хозяев за запасы угля и дров, за все, что они оставили после себя. Тут было много нужного. Тяжеленная мебель из дерева, простая посуда, постель и белье, даже запасные занавески и скатерти. А уж барахла — целый шкаф. Пусть старое, ношенное, зато много. Ольга нашла на лежанке две пары валенок и тулупчик. Примерила. Даже великоваты.

Но больше всего порадовал ее подвал. Его она не враз приметила. А когда открыла и спустилась — глазам не поверила. Банки с вареньем, грибами — стоят, тесно прижавшись друг к другу. Вот и домашняя тушенка, компоты, горошек. Внизу на полках мешки с крупой, мукой и сахаром. Целый ящик свечей. Ящик соли нашла под лестницей и опять похвалила запасливого хозяина.

Ольга никогда не жила в собственном доме. Правда, как-то еще ребенком мать отправляла ее к своей сестре в деревню. Но это было давно. Теперь ей приходилось учиться всему, вспоминать с детства забытое, постигать новое.