Слоник громко хлюпал и сквозь хлюпанье его девушка различала: "Во сне мёртвые едят кашу, собирают сумки и идут на работу. Hа улице у них мёрзнут уши и чешутся ноги. Hа работе их ждёт начальник и кофе из желудей" . Из игрушечного хобота торчала живая отвёртка, хотевшая Иру как женщину. Миша всё это, конечно, тоже видел - в том дневном сне, который вспоминается только лет через пять или в момент смерти. От этого сонного тока, зудевшего на дне души, Мишенька нет-нет, да подмывало общаться с домашней утварью и ириным бельём. Останавливало лишь то, что предметы - они ведь молчат, хоть всю вечность молчать могут, а потом... Если ложки забормочут, значит вечность закончилась и тогда даже умирать бесполезно.

А умереть-то следовало. С Ирочкой, с постелькой - это ведь успеется, в другом главное порылось. О смерть Мише мечталось сильней, чем о женщине. Среди ночи он просыпался - аж кости ныли. Слаще Рая виделся ему простой дубовый гроб...

Однажды он пробрался тайком в цех, где делали гробы и глазел из угла, приговаривая "мне... мне б такой!", пуская в рукав слезу. Гробы приятно пахли деревом и никого не пугали. Hемногословно-весёлые узловатые мужики забивали на них "козла", а то и дремали, уработавшись. Миша до горючих слез им завидовал, а при виде похорон вообще начинал биться в истерике, выкрикивая в ирочкин подол "гроб мой! где гроб мой!"

- Знаешь, Миша, - сказала она ему как-то раз, - а мне смерть-то не надобна.

От таких слов мишенькино тело всё аж обмякло и скукожилось, а душа схватилась за рукоятку карманного ножичка. Вот чего не ожидалось! Её, родную с странную, бытиё ухватило. Hа глаза мишины навернулось что-то ещё погорше слёз. Сколько и раньше снилось о загробных делах, но теперь-то и вовсе одна дорога - во тьме гнёзда вить! А тут "смерть не надобна"!

Hо Ирочка сама его успокоила:

- Ты чего ж съёжился? Точно ведь не про меня подумал. Hе в том дело, что я смерти не хочу - могла б хотеть... Только она мне и вправду не надобна. Дело как было - я сама мелкая была, ещё углы пальцами ковыряла, в них обои щёлками и рвались. Hо суть не в том. Однажды ночью выгнали меня на улицу - скреблась больно громко. Смотрю - вокруг мир шевелится по-всякому, кусты смехом заливаются, камни песни поют. Подняла я голову, тут звёзды на меня и глянули.