— Откровенно говоря, мне нужны бойцы, а не проводники, — сказал тогда Гаунт, стараясь не выдать фальши в голосе.
Курфюрст едва заметно улыбнулся:
— О, драться мы тоже умеем. И вот теперь мы впервые удостоены чести внести свой боевой дух в легионы Империума. Поверьте, полковник-комиссар, танитские полки сослужат вам добрую службу.
В ответ Гаунт учтиво кивнул.
И вот теперь он в одиночестве сидел в своей резиденции в здании Ассамблеи. Фуражку и плащ он повесил на ближайший деревянный комод. Зим приготовил его парадный китель, в котором комиссару предстояло через полчаса появиться на торжественном банкете. Вот если бы избавиться от настырной головной боли и этого мерзкого ощущения, что его назначили командовать слабаками…
И эта музыка! Это распроклятое нытье волынок, вгрызавшееся в его голову даже здесь, в частных апартаментах!
Поднявшись, он подошел к скошенным окнам своей комнаты. Там, за крышами города, над Полями Основания возносились и вновь обрушивались в глубину сумерек рыжие огни. Грузовые челноки частями перевозили полки на внешнюю орбиту, где их ждали огромные транспортные суда.
И снова эта музыка!
Гаунт решительно шагнул к завесе темно-зеленого бархата и отдернул шторы. Музыка оборвалась.
Юноша с небольшой волынкой в руках удивленно взглянул в яростное лицо комиссара.
— Ты что тут делаешь? — Вопрос Гаунта прозвучал грозно, как взмах ножа.
— Играю, сэр, — просто ответил юноша.
На вид ему было лет семнадцать. Еще не мужчина, но уже высокий и складный. Красивое, сильное лицо. Синяя рыба, вытатуированная над левым глазом. Унизанные кольцами пальцы сжимают танитскую волынку — мерно дышащий под рукой матерчатый мешок с паучьими лапками трубок.