Потустороннее веселье не как "театр", а как нечто более действительное, чем вся эта социальная "объективная действительность". Это отнюдь не миф, миф вообще строго говоря невозможен, это нечто совершенно не мифическое. Это отнюдь не помутнение сознания, это ясность сознания, отказавшегося от трансцендентной самотрактовки в контексте интроспективной "свободы". Иллюзии органичны в человеческой природе? Hу что же. Мы нашли другую человеческую природу, ну и что, если она и оказывается не вполне "человеческой"?

Если я не создам вне социальности сверхчеловека, то вся эта внесоциальность становится только отстойной помойкой для неудачников. Такова СОЦИАЛЬHАЯ действительность.

Мы должны спросить себя: что мы считаем великим, и поступать, мыслить, чувствовать в соответствии с величием. Величие не есть сила, власть, социальные привилегии. Величие не есть выносливость социального раба. Быть свободным от предрассудков, стоять следовательно вне социума, еще тоже не величие.

Жизнь никогда не была прекрасной, даже и у оболгавших себя греков. Hицше объявил жизнь - высшей ценностью. Hу что же: представление о ценности жизни зиждется только на страхе и непонимании смерти, но это представление необходимо Системе. Когда кричат, что жизнь - дерьмо, этим вовсе не отрицают ценности жизни, а кричат именно потому, что имеют внутри себя ее ценный образ, и претензии в отношении этого ценного образа, которому не соответствует действительность. (Случай Камю: этой действительностью стала для него смерть. Спрашивая о ценности жизни, уже считаешь ее ценной, хоть на основании семантического образования "ценность жизни") Hицше объявил жизнь - высшей ценностью, он думал, что еще где-то ей есть спасение от Системы. Фашистская Германия показала крах этой иллюзии. Hицше работал на Систему...

Чем могущественнее Система, тем более сильна и искусна она в своей войне против индивида, тем ничтожнее индивида получает она в процессе социализации, тем более эффективные компенсации она способна предоставить: еда, жилье, секс, телевидение, музыка, соц.