Отец будет долго курить. Каамо будет долго отдыхать. Он будет лежать и думать.

Каамо задумчивый. Некоторые люди говорят: это плохо – быть негру задумчивым. А некоторые говорят – хорошо. Каамо не знает, плохо это или хорошо, только он уж такой, какой есть, – задумчивый.

Он такой, наверное, в отца. Вот отец сейчас курит и тоже думает. Каамо знает, о чем. Отец думает, куда им придется уходить из этих мест. Здесь нельзя больше жить. Англичане начали здесь рыть землю, у них будет рудник. Они взроют все поля, всю саванну, негде будет сеять просо, негде пасти скот. Надо уходить отсюда. А куда?

Отец говорил, они все время уходят и уходят. Неужели бессильны люди крокодилов – баквены? Каамо знает, раньше бечуаны были сильными и сытыми. У них были мудрые и справедливые вожди – Мокагин и сын сына Мокагина – Мотлума. По всей саванне пасли бечуаны свой скот и сеяли просо. Потом пришли белые – буры и англичане, – погнали негров, и сначала было куда уходить, а теперь не стало.

Там, где всходит солнце, за рекой Крокодиловой, – буры. В другую сторону, на закат, – сухая, бесплодная пустыня Калахари. На юге – Капская колония англичан. И на севере, в жарких, душных лесах Матабеленда, гремят английские ружья. И вот уже здесь… Куда пойти бечуанам?

Жаль, что Каамо только почти взрослый. Не совсем взрослый. А то бы он стал как Мокагин или Мотлума. Он собрал бы всех бечуанов и сказал: «Возьмите щиты и ассагаи

Так думал Каамо и вдруг услышал громкий шум. Ожесточенно залаяли собаки, раздалось всполошное кудахтанье кур, кто-то закричал.

Каамо вскочил. Отец отложил трубку, прислушался, и лицо его сделалось хмурым. Мать забормотала что-то испуганно.

– Опять пришел усатый, – сказал отец, и его глаза стали как у загнанной антилопы.