в этом я им должное воздам, —Но и ослов упорство не спасло бы.
Нет, пусть лягаются и тут и там,Когда кругом так мерзостно и жутко!А то не угодили б небесам.
Приблизьтесь к этому строптивцу, ну-тка!Казалось бы: не грустен, не сердит,А вот, поди же, презабавна шутка,
Которую готовит вам бандит:Вы с ласкою к нему, а сей скотинаДля мерзости к вам зад оборотит.
Пока в домах приличных воединоРугают невоспитанность осла, —Ослом изображенная картина
Рисуется неспешно, спрохвала.
Но торопись! Все расскажи, страницаПока не закусил он удила.А зложелатель — да посторонится!
И вот уже, как водится в апреле,Лучи живительные небо льет.Они больную землю обогрели,
Прогнав метели, заморозки, лед.И вот, блюдя охотничий обычай,Уж и Диана меж лесных тенет
Со спутницами мчится за добычей.И, продолжительней день ото дня,Восходит солнце над главою бычьей.
И ослики гуляют, гомоня.От них по всей округе суматоха.Их долго не смолкает болтовня.
Известно: говорящих слышат плохо.И потому-то громче трубачаИ радостней иного пустобреха
Осел порой вопит и сгорячаКружиться по двору иль по овину,О чем-то полюбившемся крича.
Так, день земной пройдя наполовину,Я очутился в сумрачном бору,О коем вам поведать не премину.
Как очутился, сам не разберу.Но знал: отсюда всяк оставь надеждуУбраться поздорову-подобру.
Во тьме кромешной, продираясь междуцепляющихся сучьев и коряг,Дрожал от страха я и рвал одежду.
И ужасал меня любой пустяк.Но рог охотничий неумолимоВдруг прозвучал — и разум мой иссяк.
И, зеленея в очертаньях дыма,Что твой мертвец, Курносая сама,Помнилось мне, с косой проходит мимо.
Была, ей-Богу, столь кромешна тьмаИ грозны ветви, корневища, ели,Что миг еще — и я б сошел с ума.
Я на ногах держался еле-еле.


3 из 22