АИ вновь помнилось: проблески лучей,Как факелы, в чащобе заблестели. И сей далекий свет, не знаю чей,Не исчезал, но в яркой позолотеКазался все сильней и горячей. Я притаился в темноте напротивИ напряженно, как во глубь зерцал,Смотрел, сомненьем душу озаботив. Чудному шелесту, как он ни мал,Под ветками безлиственного древаЯ, затаив дыхание, внимал. Не помню, правда, справа то ли слева,Но вот, являя обликом покой,Вплыла прекрасная собою дева. Держала огнь Она одной рукой,Который-то и виделся далече,И рог охотничий — рукой другой. А за красавицей — животных вече:Подпрыгивали суслики у ног,И ладились пернатые на плечи, И волк, и лев, и серна, и сурокУчаствовали в сем чудном спектакле.И я хотел пуститься наутек. И уж не знаю, право, так ли, сяк ли,Но дал бы я отсюда стрекача,Да с перепугу силы и иссякли. Я не нашел в обратный мир ключа,И к людям уводящую дорогуНе осветила ни одна свеча. Не ведал я, как быть, но, слава Богу,Уже не ждал неведомого злаИ успокаивался понемногу. Хотел идти к ней — но, тиха, светла,Сама ко мне приблизилась красоткаИ мне: «Добро пожаловать!» — рекла. Непринужденно глянула и кротко.Должно быть, приняла она меняЗа брата или друга-одногодка. И дружеская девы болтовняСознанье помраченное целила.И я согрелся, словно у огня. А дева молвила: «Какая силаТебя, скажи-ка, привела тура,Где поселиться никому не мило?» А я залился краской — вот беда!Как будто и забыл я — кто я, где я.И вновь опомнился не без труда. Хотел ответить, о былом жалея,Что суета убогих дум и делВконец запутала меня, злодея. Но не ответил.
