То бледнел, как мел,То от стыда краснел до слез я сноваИ все молчал, как будто онемел. А дева засмеялась: «Право слово,Не умирай от страха. Глянь: стою,Не замышляя ничего дурного. Но в сем необитаемом краюМои слова, сам убедишься, вещи.Услышишь ты историю свою. Здесь видится отчетливей и резче.Итак, рассказу моему внемли.Прелюбопытные услышишь вещи. Когда владыкой неба и землиЮпитер не был, с острова родногоЦирцею силы рока унесли. Но меж людей не находила крова,За злое волшебство свое молвойОславленная, и скиталась снова. Но тут не сыщешь ни души живой.Волшебница утешилась и вродеВ сем буреломе обрела покой. И поселилась мирно на природе,Дабы подале от мирских суетО человеческом злословить роде. Не ведает об этом царстве свет.Сюда дорога для людей закрыта,А кто вошел — назад дороги нет. И в доме, от зенита до зенита,Пастушки-девы, в их числе и я,Цирцею охраняют, будто свита. И вот еще комиссия моя:По зарослям, расселинам, дорогамВожу зверей, питая и поя. Но это попеченье — о немногом.И я гуляю средь пещер и скал —Всенепременно с факелом и рогом, Чтоб заплутавший кролик иль шакал,О местонахожденье нашем судя,По рогу иль огню, тропу сыскал. И наперед тебе отвечу, будеЗахочешь знать, что за зверье вокруг:Днесь — звери, ну а прежде были — люди, Такие ж в точности, как ты, мой друг.А не поверишь — погляди, как стадоК тебе спешит угодливее слуг. Оно приходу человека радо,На задних лапках перед ним служа.Твоей тоски, как лакомства, им надо. Пришли
