Он уже подъезжает. Когда в разноцветных жестких небесах проступила исполинская огненная фигура, а упырь Селянцев повернулся к мертвяку Яру, чтобы что-то сказать. Может предупредить, чтобы схватить, его Арсения, Сения-путника, как его звали когда-то, отвернуть, не пустить в деревушку, оставить на вечном огненном пути. Он повернул руль, мощно и с силой, направив автомобиль, на глазах становящийся вороным свирепым конем в сторону таких близких, так, что можно различить источенные жучком серые бревна, избушек. И было так. И в последний момент он смог заметить, что находится у самого входа в ближайшую избушку. Он не содрогнулся. Это был старый скелет в проржавевших за века доспехах:

*

На сороковом километре перегона Грязево-Калепка, том, что в конце концов сходится развилкой с междугородним шоссе, берущим свое начало от стольного града Ярославля, старенький форд вдруг занесло. Этого никто не видел, и лишь только молчаливый бор был тому свидетель. Машина летела как бешенная, затем дорого выбросило из под ее, а передние колеса в бессильной злости крутились, перемалывая воздух. Форд, кинуло на придорожной кочке, он завалился на бок, двигаясь как исполинский стальной таран, смял кустарник, и нашел свой приют на стволе старого замшелого дуба. И если бы кто ни будь померил его годовые кольца, то бы узнал что дереву без малого восемьсот лет. Ударило, тяжелый стон сминаемого металла, осколки стекла брызнули в стороны как чистые искры, казалось даже осветили лесную тьму. И все затихло, лишь покореженный силуэт автомобиля самоубийцы смутно темнел на обочине. Скрипнуло, и передняя дверь спереди отворилась. Шатающийся, мотающий головой Селянцев кое-как выполз из разбитого автомобиля. В глазах у него было тупое, приторможенное выражение. Просто шок. а лбу наливался красный синяк, обещавший пройти не скоро. Он покосился на машину, затем дернул заднюю дверь, сунул туда руку, и почти выволок живого и невредимого Яра. Тот был без шлема и шита, руки тряслись.