- Гляди-ка, не разбилась! - И снова хлопнул дверью.

Во дворе остались одни ребята. Передразнивая взрослых, они повторили обычай входин. Особенно старался Шурка. Нравилось ему кривляться.

Неожиданно в доме раздались крики, с треском распахнулись окна и двери, повалил тяжелый дым. Гости вместе с хозяевами вывалились во двор, чертыхаясь и кашляя. Родион выпрыгнул из окна под веселый смех ребят. Мария плакала, Андрей кричал:

- Где печник?! Дайте мне печника, я ему голову терну!

К нему бочком приблизился Антон Петрович, сухонький старичок. Приподнял шляпчонку:

- Печник-то я, а ты, Андрей, вынь затычку из трубы.

- Ох! - Андрей схватился за голову. - Прости, Антон Петрович!… Лестницу, быстро!

Приволокли лестницу, приставили к крыше. Андрей подтолкнул к ней Родиона:

- Родя, мигом!

Родион пополз по крыше на животе. Поднялся на ноги у трубы, выдернул из нее плотную тряпичную затычку» Густой дым столбом выстрелил в небо.

- Пошел дым! По-е-ха-ал! - радостно закричал Родион на крыше.

- Пошел дым! По-е-ха-ал! - весело подхватили во дворе.

Баянист заиграл плясовую. Гости, гикая, присвистывая, с приплясом потянулись вновь в дом.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Родиону с дедом Матвеем досталось место у самой двери. Вся большая комната, зала, была заставлена столами, лишь пятачок на середине был свободен - для танцев. Гости сидели впритирку. Отец и мать находились в центре. Дядя разместился слева от отца. Между ним и Бардадымом с Антонидой - баянист, а за ними - остальные отцовы приятели, среди которых были и строители нового животноводческого комплекса. Комплекс возводили неподалеку от молочнотоварной фермы, где отец работал заведующим, а мать - дояркой.

Справа от матери сидели Виталькина мать и ее подруги-доярки. Из всех женщин особенно выделялась толстая Антонида в панбархатном платье с огромными бордовыми цветами на зеленом фоне и тяжелым золотым пауком на груди. Серьги и кольца у Антониды тоже были золотыми.