Дядя, подняв стакан, с заученно-сладенькой улыбкой произнес:

- Мужички и бабоньки, ну так выпьем же за то, чтоб Анд-рюша и Маруся в новом доме жили счастливо и новых детей…

- Стоп, стоп, Дядя! - остановил его отец и тотчас поправился: - То есть Ларион Кузьмич… Родька, а ну-ка дуй во двор к своим приятелям, нечего тебе тут делать…

- Пускай остается, и для него новоселье! - возразила Виталькина мать. - А вы языки не распускайте. Дядя, культурно выражайся, ты ж у нас интеллигент…

- Я-то интеллигент, да и у меня есть имя-отчество… А ты без мужа, как брошенка, пришла, - пытался отшутиться Дядя.

- Интеллигент, куда уж там! Жену свою за двухметровым забором держишь.

Тут зашумели у порога бабкины помощницы:

- Федя пришел! Федюнь явился!… Пожалуйста, заходи, Федюнчик, угостись.

Все обернулись к двери, умолкли.

Федя, почтальон лет пятидесяти, со шрамом на лице, в сильно поношенном кителе, прихлопывая, притопывая, вышел на середину комнаты и, оглядывая гостей светлыми рассеянными глазами, весело сказал:

- Кому хоромы, а кому похороны!

- Федюнчик, бог с тобой! - переполошилась бабка Акулина. - Поднесите-ка ему стаканчик. Живей!

- Правильно! - подтвердил Федя. - Наливай - родню поминай.

- Тут новоселье, мил человек, - остановил почтальона отец и поспешно сунул ему в руки стакан. - Выпей за нашу счастливую жизнь в новом доме.

- Так точно, Андрей Матвеевич! - Федя пристукнул каблуками резиновых сапог. - Счастливая жизнь ждет вас где-то впереди. И я не буду виноват, если…

- Да пей, разговорился! - рявкнул Бардадым.

- А тебе не терпится узнать новости? - Федя рассмеялся и залпом выпил.

Его лицо собралось в морщинистый комок, старушки бросились к нему с закуской: кто совал огурец, кто куриную ногу, но Федя ничего не взял, помотал головой и, ухнув, произнес с жалостным упреком (можно было подумать, что сейчас заплачет):