- Что вы мне дали?! Тьфу!… Как вы эту дрянь пьете? Кто варил самогон?

- Кто варил, тот и подарил, как говорят японцы. - Дядя наигранно засмеялся.

- Ему пить что керосин, что бензин, а туда же - самогон не нравится! - подыграл Дяде Бардадым.

- Эх вы, японцы-папонцы! - насмешливо сказал Федя и лапнул себя по нагрудному карману. - Так вот какие новости, граждане-товарищи. Кому приятные, кому отвратные… Повестки в народный суд. Встать, кому вручаю! - Федя вновь рассмеялся, считая, видимо, что хорошо пошутил. - Тебе, Андрюша, - первому, с уважением, как начальнику.

Отец машинально поднялся, принимая повестку. Родион заметил, как сильно он побледнел. И у него самого вдруг замерло сердце, а потом так сильно забилось, что зазвенело в ушах.

- И тебе есть, гражданин Бардадым, - продолжал Федя.

- Я - гражданин Сучалкин, - растерянно пробормотал тот.

- Одна сатана, принимай!… Хорошо, что вы все вместе держитесь, а то бегай ищи вас… И твоей дражайшей есть. Принимай, драгоценно-золотая!

- Я не возьму! - запаниковала Антонида.

- Возьмешь, Тонька, - строго оказал Федя. - При свидетелях вручаю. - Он язвительно улыбнулся Дяде, который настороженно глядел на него, и сказал с сожалением: - А тебе, Дядя, пока нету. Ты мудрый…

Он не успел закончить - отец схватил его за грудки:

- Улучил момент?! Не мог подождать с повестками?

- Не мог, Андрюша, - ласково сказал Федя. - Карман жгли, проклятые!…

- Андрей, оставь Федора!… Так, значит, правда: следствие шло, а мне глаза отводили?! Скрывали?!

- Так они уже давно подследственные, Матвей Степанович! - воскликнул Федя и пошел к порогу. - Эх, пей, честная компания, гуляй да про суд народный не забывай!