- Закрой глаза, открой руку.

Осипов ощутил на ладони гладкую холодную тяжесть.

- Теперь смотри! - с тихой гордостью разрешил Январев.

В руке Осипова лежал немецкий бомбовый взрыватель.

- Выхолостили, чистенький внутри, как скорлупа без ядрышка, - не столько успокоил, сколько похвалился Январев.

На Осипова взрыватель не произвел впечатления: всяких штучек навиделся в Иришах.

- Ты номер, номер посмотри!

На нижнем ободке корпуса были выдавлены две цифры.

- Сорок, - спокойно прочел Осипов.

- Сорок! - непонятно заликовал Январев. - Заветный!

Как Осипов сразу не вспомнил! Январев же столько раз рассказывал. Из огромного множества фашистских бомбовых взрывателей самые опасные под номерами 3, 17, 24, 40, 57, 67, 70. Номера дали немцы, а разгадали секрет каждого взрывателя наши. Разгадали ценою ранних седин, увечий, жизней…

Старшему лейтенанту Январеву выпала участь обезвреживать и эти, заклейменные. Все, кроме сорокового.

«Сразиться еще с «сороковым», - размечтался как-то Январев, - и - законченное высшее пиротехническое образование!»

«Будь он проклят! - ответил тогда Осипов. - Ты и без смерти номер 40 ученый сверх меры!»

Надо было поздравить с блистательной и трудной победой, но Осипов подумал о переводе и опять возмутился:

- Они соображают, что делают?!

- Соображают, дружище. Порядок есть, обязательное правило: не держать нашего брата сапера на активном месте больше трех лет подряд. Привыкаешь к опасности, инстинкт самосохранения притупляется, забываешь осторожность, ну и…

Такие страхи рассказывает, а на лице улыбка.

Осипов покатал в ладонях пустотелую безобидную железку с грозным номером 40.

- Где добыл?

- Ювелирно сработали, - только и сказал Январев. Он окинул взглядом развалины и добавил: - Выполню это последнее задание - и в отпуск, а там переквалифицируюсь в управдомы!