- Скажите, пожалуйста, - гудит он, хмуря брови, - какие вы ведете палаты?
- Вот, вот, вот, - я тычу пальцем. - А также - вот, вот, вот и вот.
- А нас - бабуля?
- А вас - бабуля.
- Блядь, - говорит мужик, поворачивается и уходит прочь.
Я весело пожимаю плечами, заворачиваю в клизменную.
Клизменная - это отдельная песня, ноу-хау нашего отделения. Приедут, случается, какиенибудь гости, и даже иностранные - ходят, воротят носы, смотрят с нескрываемым презрением. Мол, бедновато - вот у нас и холлы, и даже "зимние сады" с бассейнами на сотню человек, а тут - беднотища! И вдруг - клизменная. Челюсти отвисают, глаза воспламеняются, сверкают фотовспышки - да! вот такого у нас нет! это надо взять на вооружение! И ходят кругами, осматривая "трон" со всех сторон - а трона-то всего-то и есть, что койка с дырой, под которую подведен унитаз.
Клизменная - в некотором смысле отдушина. Это - курилка. Когда в ней пусто, лучше места не сыскать во всей больнице. А к запахам настолько привыкаешь, что в быту начинаешь ощущать их нехватку. Иногда я всерьез начинаю мечтать о письменном столе - поставить бы его здесь, возле очка, и часть проблем решилась бы мгновенно. Сидел бы я один, в тишине и покое, и ни одна сволочь не достучится ...
За окном - четыре корпуса общежития, а дальше - выцветшие, бурые болота и лес, до которого вовек не дойти. Там же - быстрорастущее кладбище. Святости маленькой, недавно построенной часовни явно недостаточно, чтобы оздоровить местную ауру. Hедавно я поймал себя на том, что и с пейзажем я постепенно срастаюсь. Проснулся как-то раз дома, на диване, после двухчасового сна, взглянул на улицу - что-то не то! А где же осенние топи, где гнилой простор? Куда подевалась трясина?
Так оно и бывает - исподволь, украдкой, из количества в качество, по спирали.
...Плетусь обратно - дописывать про удовлетворительное состояние.
И день проходит. Днем я называю четыре часа до обеда. Дальше уже иное время, со своими сюрпризами, плюсами и минусами. Как ни крути, есть капля правды в рассуждениях насчет временной неоднородности.