Он курил "приму" жадными затяжками. Человек этот был, без сомнения, надломлен чемто, произошедшим недавно. - Что-то случилось? - быстро и настороженно спросил Александр. Ему вдруг показалось, что каждое слово может подтолкнуть его к разгадке. - Жена умерла - сказал водитель; и - полилось... - Понимаешь, живу я там, в Елизарово. Людей за последний день умерло больше, чем за весь год. Hу и жена моя... тоже. Жили, как люди, денег накопили, а толку?! Думали, старость обеспечена... Я вон уж четыре года в сельсовете председателем работаю, а она - бросила работу, дома сидела, внуков нянчила. И тут... - Из-за чего она умерла? - Сердце. Так врачи сказали, - помолчал и добавил: - Завтра хоронить буду. "Да уж, невеселая старость будет у мужика", - вздохнул про себя Александр. Впрочем, он не стал особо углубляться в сопереживания: работа приучила его наблюдать искалеченные судьбы без особой душевной боли. Он был не из тех, кто через год-два уходят из ведомства, сославшись на то, что работа им не подходит... Hаконец, впереди показались дома. - Hу вот, доехали... Это Елизарово и есть. Меня, если что, спрошай: Алексей Петрович меня зовут, в сельсовете - во-он тот дом! работаю. А тебе там куда? - вдруг спросил водитель. - Да сам еще не знаю. Думал, сниму комнату где-нибудь... - Мой сосед сдает, вроде, - заметил Алексей Петрович.

* * *

Соседа звали Павлом Валентиновичем. "Запойный", - определил Александр, оглядев с ног до головы невысокого коренастого мужика, чье лицо было покрыто жесткой и колючей трехдневной щетиной, а густой коричневый загар наводил на мысль о принадлежности обладателя оного к рабочему классу. Представитель рабочего класса был явно с похмелья. Александр вежливо поздоровался - и мужик тотчас расцвел, словно ему вдруг полегчало ("Великое дело вежливость!"- отметил следователь), и согласился комнату сдать по вполне умеренной цене, но - с одним условием: жилец обязывался по мере сил помогать Павлу Валентинычу в годину душевной невзгоды, когда ни рубля, ни бутылки, - как, например, сейчас.