— Да? Вот, черт. Я надеюсь, его смерть не была тихой.

— Его смерть не была тихой. Фрайдэй, я не сказал тебе всего, что знаю…

— Вы никогда этого не делаете.

— … потому что я хотел сначала услышать твой отчет. Им удалось нападение на ферму, потому что Джим Пруфит отключил всю энергию как раз перед началом атаки. Поэтому у нас было только личное оружие тех немногих, кто носит его на ферме, а большинство не имело ничего, кроме собственных рук. Я отдал приказ на эвакуацию, и большинство из нас скрылось через туннель, вырытый и замаскированный во время переоборудования дома. Я скорблю и горжусь тем, что трое наших лучших людей, те трое, кто был вооружен, когда на нас напали, вызвались сыграть Горация на мосту. Я знаю, что они погибли, потому что я держал туннель открытым, пока не определил по звуку, что в него вошли преследователи. Потом я его взорвал.

Несколько часов ушло на то, чтобы собрать достаточно людей и организовать контратаку, особенно на поиски достаточного числа машин. В принципе, мы могли бы атаковать и без них, но нам нужна была хотя бы одна, чтобы вывезти тебя.

— А как вы узнали, что я жива?

— Так же, как и то, что в эвакуационный туннель вошли, причем не наш арьергард. Аппаратура для слежки. Фрайдэй, все, что сделали с тобой, что сделала ты, все, что ты говорила и что говорили тебе, было перехвачено и записано. Я не мог следить за передачей лично — я был занят подготовкой контратаки — но самое важное прокрутили для меня, как только у меня появилось время. Позволь мне добавить, что я горжусь тобой.

Зная, откуда какой идет сигнал, мы выяснили, где они тебя держат, что ты закована, а также сколько человек в доме, где они, когда они успокоились и кто не ложился спать. Вся информация передавалась на командную машину, и я знал, что происходит в доме, до самого начала атаки. Мы напали — то есть, они напали — наши люди. Я не вожу людей в атаку, ковыляя на костылях; у меня в руках дирижерская палочка. Наши люди напали на дом, вошли внутрь, четыре специально назначенных человека подобрали тебя — у одного из них в руках были только кусачки — и через три минуты одиннадцать секунд все были снаружи. Потом мы подожгли дом.