— Босс! Вашу замечательную усадьбу?

— Когда тонет корабль, никто не спасает скатерти из кают-компании. Мы никогда не смогли бы пользоваться этим домом снова. Мы сожгли дом, и тем самым уничтожили множество секретных и полусекретных приборов. Но, что самое важное, уничтожив здание, мы быстро избавились от тех, кто узнал его секреты. Наш кордон был на месте до того, как мы использовали зажигательные средства, а потом все, кто пытался выйти из дома, были убиты.

Именно тогда я и увидел твоего приятеля Джереми Рокфорда. Ему подпалили ногу, когда он пытался выйти через восточную дверь. Он двинулся назад, передумал, снова попытался бежать, упал и оказался в ловушке. Судя по звукам, которые он издавал, смерть его не была тихой, будь уверена.

— Гм. Босс, когда я сказала, что хочу его наказать, прежде чем убить, я не имела в виду, что сожгу его живьем или сделаю что-то настолько же ужасное.

— Если бы он не вел себя, как лошадь, бегущая назад в горящую конюшню, он бы умер как все остальные… быстро, от луча лазера. Стреляли без предупреждения, потому что пленных мы не брали.

— Даже для допроса?

— Сама по себе эта идея неверна, я требую брать пленных. Но, дорогая моя Фрайдэй, ты не знаешь, какая была эмоциональная атмосфера. Все слышали записи, по крайней мере изнасилования и третьего допроса, с пытками. Наши ребята и девочки не брали бы пленных, даже если бы я приказал. Но я и не пытался. Я хочу, чтобы ты знала о том глубоком уважении, которое питают к тебе твои коллеги. В том числе и те, кто никогда тебя не встречал и вряд ли когда-нибудь встретит.

Босс протянул руку за костылями, с трудом поднялся на ноги.

— Я сидел на семь минут больше, чем мне разрешили врачи. Мы поговорим завтра. Теперь ты должна отдыхать. Сейчас придет медсестра, которая поможет тебе уснуть. Спи и поправляйся.