― Он будет молчать. А если расскажет — пусть. Те, кто прикоснётся к сокровищам, умрут, а сокровища останутся в земле. Дух возвращает сокровища только их хозяевам. У них два хозяина. Я и ты. Ты же мне как сын, ― Чолхан особенно полюбил эти слова после того, как приказал Ахтык-беку тайно убить одного из своих сыновей: мальчик уже начал задумываться о том, что его отец достаточно стар, чтобы отправиться к Тенгри. Чолхан думал иначе. Ахтык-бек безупречно выполнил поручение, за что и был приближен...

Ахтык-бек выжал из себя угодливый смешок.

Через два дня Ахтык-бек задушил старика во сне.

Войска его не поддержали, и в тот же день с молодого батыра сняли кожу.

На поиски сокровищ отрядили две сотни. Потом ― ещё две.

― Здесь, ― прошептал Анчутка, оглядываясь на напарника.

Анчутка был старым, опытным вором, коему были ведомы многие тайны ремесла. Чиряк поставился в ватагу без году неделя, но уже успел прославиться нахрапом и воровской удачей, без которой в таких делах амба.

Местечко было так себе: овражек, да два кривых деревца над ним.

― Здесь, говорят, не только наши, а многие прячут, ― зачастил Анчутка, ― кто что... А ещё сказывают, что в этих местах немалые клады лежат. Да только лучше их не искать. Потому как ежели кто такой клад отыщет, так его тут же чеканашка хватает за одно место, и в самое пекло утаскивает...

― Враки всё, ― Чиряк поморщился, ― чеканашку тебе подавай... Бабьи разговоры.

― А вот и не враки, ― Анчутка хитро прищурился. ― Ты под ноги себе глянь. Это что, по-твоему?

Чиряк наклонился, глянул, и с проклятием отшвырнул от себя изгнивший мосол.

― Тут в земле костей человечьих, ― склонился к нему Анчутка, ― видимо-невидимо. Эту, знать, дожжём вымыло...

― Ну, знать, убили кого-то, ― напарник уже взял себя в руки, ― нам-то что с того?

― Старые воры сказывают, ― вздохнул Анчутка, ― они сами мрут, ежели до чужого добра коснутся... Ё! Смотри-тко!