Дорога показалась ему близкой и не страшной. Да и в самом месте не было ничего зловещего, кроме, разве что, скрюченных деревьев.

Он без особого труда нашёл камень. В темноте монета и крест казались белыми.

«Домой пора, однако», ― подумал он, небрежно сгрёб обе вещицы, и, фальшиво насвистывая, заторопился восвояси.

Николая Ивановича нашли наутро на дороге ― мимо проезжал обоз.

― Здесь, ― господин Сергиевский передал бинокль господину Коннору. Тот повертел его в руках, опасливо разглядывая рычажки и кнопки на корпусе.

― Мартышка и очки, ― шепнул Сергиевскому Коля. Англичанин услышал, не понял, но на всякий случай напустил на себя надменный вид.

― Грунт уже вынут, ― громко сказал Сергиевский, ― сейчас начнём сгружать... Витя, что у нас там с роботом?

― Усё нормалёк, Толян, ― прогудел из машины Тарасов. ― Конструкция у них только дурацкая, зацепиться не за что...

На этот раз Коннор понял.

― Там есть пазы, ― сказал он по-русски, ― эти контейнеры не предполагалось класть на грунт, ― добавил он по-английски.

― Полагалось ― не полагалось, а вот пришлось же, ― пробурчал Тарасов, манипулируя рычажками на пульте. ― Ладно, щаз захреначим...

― Послушайте, ― обратился Коннор к Сергиевскому, ― вы вполне уверены в том, что делаете? Имейте в виду, если что-нибудь случится...

― Ничего не случится, ― уверенно сказал Сергиевский.

― Я предупреждал, что контейнеры старые, ― Коннор всё вертел в руках бинокль, ― возможны утечки... Эта субстанция химически агрессивна. Очень ядовита. И радиоактивна.

― Это не важно, ― успокаивающим тоном сказал Сергиевский. ― С контейнерами ничего не произойдёт. Никогда. И никто не узнает, что они тут лежат. Наши технологии хранения...