Полынью пахло просто оглушающе, потому что её добела раскалило солнцем. Чувство какое-то необычное - этот запах, и птичий базар, и солнце, и сверкающая рябь на озере, и баркасы, и вообще... Hа подходе к пологому склону пришлось одеть всю остальную одежду, так как оказалось, что этот склон весь зарос крапивой и борщевиком (который куда хуже крапивы, он не жжётся, но спустя несколько времени там, где он коснулся кожи, появляются болезненные пузыри, а аллергикам может и совсем скверно придтись, вплоть до анафилактического шока!). Одеться-то я оделся, да толку... Ведь шорты, майка и сандалии-подошвы. Хорошо, нашёл какую-то палку, которой раздвигал ядовитый бурьян перед собой. Обойти-то не мог уже - во-первых, с крутого обрыва спускаться было куда страшнее и опаснее, чем подниматься, а во-вторых, я бы опоздал тогда на катер. Так что я ломанулся сквозь хищные заросли, стараясь выбирать места с крапивой, а не с борщевиком, и вскоре сравнительно благополучно сошёл на берег, где мне пришлось ещё раз искупаться, чтобы хоть как-то смыть яд. Hо всё равно всё чесалось, и плечи горели. Я потом по дороге ещё дважды останавливался у колонок, мыл ноги на щиколотках, знаете, места такие особо чесучие, там кожа тоньше... Подошёл к пристани - ни души. Hу, думаю, первый буду (если катер не отменили). Стою, жду. Вдруг катер показался - и тотчас из какого-то полуразвалившегося сарая на берегу хлынула толпа. Всё те же богомолки и колхозники. Они ворвались на пристань и чуть не столкнули меня в воду. И тут же стали кричать, что у них (там, в сарае) была очередь, что меня тут не стояло, и чтоб я ушёл. Hо уйти я всяко не мог разве что как буддийский учитель Бенкей или Данди-Крокодил, по головам. Они и между собой ругались, кто за кем стоял, так что я даже поинтересовался у самой крикливой тётки, размахивающей молитвословом, неужели это богомолье её так завело, или она до посещения храма была ещё более... энергичной? Тётка переключилась на меня и, верно, побила бы своим молитвословом, если бы катер не подошёл наконец к берегу.